Let us begin with a very important fact. The goal of the site is not to criticize traditional or institutional churches. Yes, some of the articles make comparisons and some of the writers do strongly question traditional practices. However, those of us...
We have over one hundred articles available on our site, so if you are a new visitor, you may be overwhelmed. Where should you start? 
Some call them house churches. Some call them organic churches. Some
call them simple churches. We prefer to just call them churches. They
are rapidly multiplying, simple communities of believers, meeting in
homes, offices, campuses, wherever God is...
You are church before you do church. This is one of
the fueling insights of the missional church movement. This isn't a new
idea...but it is pretty provocative, especially when one considers its
implications. If we take Jesus at his word when he say...
Organic Church. I've been using this term for around
fifteen years now. Today it's become somewhat of a clay word, being
molded and shaped to mean a variety of different things by a variety of
different people.
| Как я провел Рождество | ||||||
| Written by Вадим Сибирский | ||||||
| Thursday, October 04 2007 | ||||||
| В субботу, 7 января, в Рождество у меня был суматошный день. С утра на работу – люди болеют и по праздникам… Праздничная суета, поздравлялки, праздничное богослужение в церкви. Вечером был Рождественский музыкальный фестиваль, на котором выступал со своими песнями. Пришел домой поздно, уставший, и практически сразу завалился спать со сладостной мыслью, что завтра воскресенье - отосплюсь… Проснулся я в 8 утра, от голоса, который толи во сне, толи сквозь сон - непонятно, позвучал громко и отчетливо - "Вставай. Тебе нужно поехать в церковь такую-то. У них сегодня праздничное служение, на котором ты должен выступить". Я открыл глаза. Еще темно. За окном мороз за -30. Какая церковь? Какое выступить? И в мыслях же не было. Но голос был очень убедительным… Я встал, умылся, кофе-бутерброд, взял кофр со своим «Ибанезом», вызвал такси. По дороге, чтобы не быть уж совсем, «как снег на голову», позвонил одному из служителей этой церкви: - Юра, привет! С Рождеством! Хочу приехать к вам сейчас и выступить на служении. Не выгоните? - Какие проблемы, Вадим? Конечно, приезжай! Я предупрежу, чтобы для тебя оставили место в программе. Я хорошо знал эту церковь. Это была одна из старейших церквей нашего региона, история которой начиналась еще с довоенных времен. Именно в этой церкви 16 лет назад я впервые вышел на покаяние. В этой церкви благословляли наш брак. В то время это была очень консервативная пятидесятническая церковь. С братьями без галстуков, застегнутых на все пуговицы, с сестрами в платочках, сидящими на служениях отдельно от братьев. За поднятие рук во время молитвы могли поставить на замечание, а за хлопанье в ладоши во время проставления – отлучить. Пастору церкви в тот момент было лет 65-67. С одной стороны это был очень мудрый служитель, много пострадавший за веру при советской власти, но с другой стороны – жесткий консерватор, не приемлющий никаких новых форм служения. Церковь периодически сотрясали бунты и расколы. То один служитель восстанет, и отколет часть церкви, то другой. К слову сказать, история возникновения многих церквей в нашем городе – это, по сути, история расколов, произошедших в этой церкви. Затем этот пожилой пастор уехал в Америку, и на его место встал другой. Молодой брат с прогрессивными взглядами. Церковь начала постепенно преображаться. Процесс был, трудный, болезненный. Новому пастору приходилось не легко. Для того, чтобы сдвинуть глыбу многолетнего консерватизма, привнести в церковь жизнь, радость в Духе, свободу – требовались большие усилия. Но Дух Святой делал Свое дело. И пастор тоже. Церковь преображалась. Бог взращивал в ней новое поколение христиан. Пришла жизнь. Церковь наполнялась новыми людьми, пришло очень много молодежи. Уже ни у кого не было желания бунтовать и раскольничать. И что наиболее часто отмечали те люди, которые попадали в эту церковь – это ощущение крепкой семьи любящих братьев и сестер, живущих в единстве и любви. Хорошим примером этой любви был и сам пастор. Мне очень нравилось бывать в этой церкви. Но, к сожалению, я не мог бывать в ней часто, по причине ее удаленности. Она находилась на другом конце города, почти на самой его окраине. Когда приехал – то не имел ни малейшего понятия, что буду говорить, и что буду петь. Решил действовать, как говорит один мой друг из Украины, «як Дух поведэ». Служение было замечательным. По сути, оно было праздничным концертом. Люди праздновали, радовались, прославляли Бога, выражали ему свою любовь теми стилями, и способами, которыми им удобнее и приятнее было это делать. Играли рок, читали рэп, дети сделали классный мюзикл, затем выступил хор бабушек, исполнивших многоголосные псалмы, затем группа молодых девушек исполнила танцевальную композицию в стиле диско, стихи, сценки, юмор… Пригласили на сцену и меня. Вышел. Подключил гитару к комбику. И в этот момент вдруг, возникло четкое понимание того, что нужно говорить, и что нужно петь. Я начал говорить о том, что я восхищаюсь делами Божьими, которые Он творит в этой церкви. Восхищаюсь тем, как Господь ее ведет и взращивает, той атмосферой любви единства и свободы в Духе, которое присутствует в ней. Слова шли не из ума, а от сердца. Затем я начал петь. Во время исполнения одной из песен мой взгляд упал на пастора и его жену, которые сидели в первом ряду. Они оба плакали. В этот момент я мысленно ощутил тот же голос, который разбудил меня утром – «Теперь ты понял, почему ты здесь?». Да, я понял. Я все понял. Господь привел меня сюда для того, чтобы поддержать и ободрить их. Этих призванных служителей Божьих, которые взяли на себя этот нелегкое бремя – заботиться о церкви, о народе Божьем. Сказать им эти слова ободрения, в которых возможно, они нуждались. Только они и Бог знали, о чем они думали, и что вспоминали в этот момент. Но оба плакали и не стеснялись своих слез. С трудом проглотив ком, подступивший к горлу, я закончил выступление… Ехал домой в самом наипрекраснейшем расположении духа, какое, наверное, только может у меня быть. В голове крутились строки из песни Макаревича: И я еще не такой уж старый Мне на вид ровно двадцать пять У меня еще есть гитара И я умею на ней играть. И действительно, если Бог дал мне дар, которым я могу служить, никто не сможет забрать его у меня, кроме моей собственной лени или нежелания служить. Никакой пастор-деспот. Никакая система. Но видя желание служить этим даром Он будет его использовать – вне всяких систем. Он ими не ограничен. Так же, как Он использовал пять хлебов и две рыбки, или каплю масла в кувшине вдовы, или примитивную пращу Давида. Как это здорово – слышать самому Его голос: «Встань, пойди, и сделай что-то для Меня». Слышать без всяких посредников и «указателей направлений». И идти и делать. Даже если не выспался, а на улице минус тридцать. Вадим Сибирский (с) 2006 | ||||||
